“Грязные фантазии Честера Беннингтона”
Автор: 503
Кинк: жесткий и быстрый сексотрах в каком-нибудь узком грязном местечке – типа закоулка
Фэндом: Linkin Park
Категория:слэш
Персонажи: беннода
Рейтинг: NC-17

- Ну, давай же, – стонет Честер, стараясь прогнуться как можно сильнее в спине. В проулке неудобно. Воняет от мусорных контейнеров где-то чуть дальше вглубь, мочой и блевотиной.
Но двоим, что собрались трахаться в этом странном для этого дела месте, на все наплевать. Просто шли по дороге. Просто, говорили о сексе, потом о какой-то хуйне. Скорее всего, о музыке. Беннингтон помнил разговор отрывками. Что-то про Роба и его палочки и что можно было бы с этими палочками сделать и куда затолкать, про Хана и его лягушку, да про Брэда с прической афро точно был разговор, а потом как-то раз – и вновь тема свернула к сексу. Даже, скорее, к пошлому, животному, грязному траху.
Беннингтон тихо говорил о том, как бы он хотел быть оттраханым на сухую, чтобы слезы, кровь и крики. Чтобы сильные руки к стене, чтобы царапать ногтями облупившуюся краску, чтобы стонать и прогибаться сильнее, пока увитый венами, горячий хуй будет растрахивать его задницу. Майк важно слушал и кивал головой. Идти с каждым шагом ему становилось все сложнее, он и сам себе сейчас походняком напоминал гусыню. Потому что про себя представлял, как ебет, представлял, как прижимает к стене, представлял грязь вокруг и эту красивую задницу в его распоряжении, с парой краснеющий отпечатков его, Майка, ладоней на бледной коже ягодиц Беннингтона.
Шиноду нельзя упрекнуть в том, что он несдержан. Просто, эта маленькая тварь, что шагала рядом с ним и говорила о таких вещах, которые должны оставаться меж тобой и твоим провайдером, его вынудила.
Честер довел его до крайней степени звериного возбуждения. Когда штаны вот-вот лопнут, когда горячо и липко, когда яйца звенят при каждом шаге от скопившейся в них спермы, когда можешь кончить только от одних картинок, что мелькают в твоей голове. Поворот, смрад, что несся сквозняком из-за этого самого поворота, но Шиноде по хрену. Он волочет почти не упирающегося друга туда, в темноту, в сторону сиротливо стоящих контейнеров с мусором.
Вонища такая, что по первой слезятся глаза, но потом… потом, жаркий рот Беннингтона, горячее тело Беннингтона, упругая задница Беннингтона и жадно сжимающаяся под напором двух пальцев дырка Беннингтона.
И Честер кричит, но, благо, шум машин, проезжающих с обеих сторон подворотни, заглушает этот, по истине, вопль боли. Майк улыбается, ввинчиваясь глубже, дальше, сильнее, с напором. Втрахивает, крепко держа за сильную и в то же время такую слабую сейчас шею, второй рукой вцепившись в бедро, натягивая на себя эту восхитительную задницу.
Честер стонет, уткнувшись лбом в вонючую стену. Ему хорошо, слишком хорошо, чтобы это было правдой. И Майк за спиной тоже как-то не вписывается в его привычный, реальный мир. Но, блять, это Шинода. Шинода ебет жестко, с оттяжкой, с удовольствием и звериным рычанием. Майки-мать-его-перемать-мега-ватная-улыбка-Шинода. И так хорошо, так умопомрачительно охуенно, что Чес прокусывает себе запястье до крови. Вгрызаясь в него, чтобы не рассмеяться и не заплакать от боли и наслаждения одновременно.
Боль накатывает вперемешку с удовольствием, Майк трахает именно так, как и мечталось. Все тело натянуто, как тетива, в ожидании скорой, уже совсем скорой разрядки. И, когда это случается, жидким металлом прокатываясь по всем костям и мышцам, когда это случается, наполняя криком все вокруг, когда это случается, Честер Беннингтон выплескивает себя на грязную, обшарпанную стену и тихо-тихо пытается научиться заново дышать, чтобы не задохнуться от удовольствия прямо в этом грязном проулке.
Майк медленно выходит из почти порванной задницы, размазывая свое семя и немного крови по пояснице Честера, где черными буквами вытатуировано “Linkin Park”, и Шинода даст себе руку на отсечение, что ничего более красивого он еще в этом мире не видел. Не видел картины прекраснее, чем Честер Беннингтон, слабо дышащий после охуетительного оргазма, стоящий возле засранной и зассанной стены, со спущенными штанами и со спермой на пояснице, на которой вечно горит название их общей, одной сейчас на двоих, группы.
- Примерно так? – шепчет Шинода, вновь прижимаясь к Честеру, заставляя того вжаться в стену еще сильнее, поморщиться от того, как неприятно прикосновение горячей, влажной после секса кожи к шершавой холодной поверхности стены.
- Да. И чуть грубее, – смеется своим долбанным, кошачьим смехом Беннингтон.
- Порву, – ласкового шепчет Майк, и от этого его голоса хочется реально замурлыкать, а потом упасть на спину и задрать кверху ноги, чтобы и правда порвал, выебал, как дешевую шлюшку, чтобы сделал все, о чем Честер так долго молчал и о чем так долго мечтал.
Майк подносит ко рту прокушенное запястье Честера и нежно касается его губами. Этими дьявольскими губами. Крышесносными губами.
- Хочу трахнуть твой рот, – произносит Честер и только тогда понимает, что озвучил мысль, прежде чем она полностью сформировалась.
- Всегда к твоим услугам – улыбается Шинода. И так светло от его улыбки, так тепло.
Словно не этот парень сейчас имел Честера так, будто желал через секс выдрать из Беннингтона его душу, словно не Майк только что доминировал и показывал свою власть. Словно Шинода на самом деле самый обаятельный и привлекательный – определенно привлекательный – и нежный мужчина на этой грешной земле.
- Ты дьявол, – шепчет Честер и прижимается к Майку. Он уже привык к запаху в этом месте этой подворотне и, похоже, что теперь вся эта вонь навсегда будет ассоциироваться у него с сексом и таким горячим Майком.
Но Шинода удивляет Чеса. Шинода не может не удивить, и это почти ожидаемо, но все равно удивительно. Шинода стоит и прижимает к себе Честера, мягко проводя своими смуглыми, чуть шершавыми ладонями по его спине, поглаживая и успокаивая, будто есть от чего напрягаться.
Честер уже и не помнит фразы, что произнес чуть раньше, пока Майк не открывает свой рот, пока Беннингтон не видит кромку белых зубов, пока блядский, такой мокрый и горячий язык Майка не проезжается влажно по губам Чеса и пока вокалист чувствует выдыхаемые Майком слова своими влажными губами:
- Дьявол у нас – это ты. А я лишь ничтожный грешник, твоими темными фантазиями.
Позже, сидя в студии и наблюдая за тем, как работает Майк, Честер думает о том, что все складывается как нельзя более удачно.
Беннингтон улыбается своим воспоминаниям и слегка ерзает на жестковатом диване – в заднице чуть саднит, а от неудачных и резких движений волна легкой боли прокатывается по всему телу. Но это не важно.
Уже в полудреме, прикрыв веки, Честер думает о том, что бы еще попросить у Майка, кроме его рта. Он обязательно придумает, и Шинода обязательно уступит. Вот только он, Честер, немного поспит. Совсем чуть-чуть. Совсем немного. А потом будет покорять новые вершины вместе со своим любовником…